Все это хорошо, баба Маня, но ведь и косыночку, и шарфик, и даже плащ ничего не стоит сменить… А лица их ты не запомнила?

Лица? Вот у той, что с тысячами, лицо противное было, плаксивое, такие на митингах выступать любят…

Понятно, — кивнул Петька.

А та, вторая, с виду даже и ничего… внушает доверие… Но конкретнее ничего сказать не могу! А еще там парень вертелся, тот, которому девка сразу сто рублей дала. Он тоже меня все подзуживал…

Баба Маня, как же ты, а? — огорченно спросил Петька. — Это ж все элементарно…

Ах, не говори! Я так на себя зла…

Ну, ничего, баба Маня, капитан Крашенинников так этого не оставит! — утешал бабушку Петька, ни на секунду не собираясь посвящать в это дело капитана. Они сами отыщут этих жуликов, а там будет видно.

Между тем бабушка, продолжая сокрушаться, напоила Петьку чаем с яблочной шарлоткой, которую привезла из дому, и пощупала внуку лоб.

— Петька, а температура, похоже, спала! — обрадовалась она и сунула ему градусник.

Оказалось, что температура и впрямь понизилась. На градуснике было ровно тридцать семь.

Вот и слава богу, а то уж мы за тебя испугались, сколько времени температура держалась. Только теперь тебе сил набираться надо. Ты поспи, Петечка! Может, тебе чего-нибудь вкусненького приготовить?

Да нет, баба Маня, ничего не хочется, я и вправду посплю.

Когда он проснулся и померил температуру, на градуснике было тридцать шесть и три.

Отлично! — сказала баба Маня и принесла ему чашку бульона. — Теперь пойдешь на поправку! Пока ты спал, тебе твоя Лавря звонила.

Да? И что говорила?

Беспокоится, как ты тут!

Баба Маня, будь другом, дай телефон, — взмолился Петька.

Ладно уж, Ромео!

И баба Маня принесла Петьке телефон.

— Баба Маня, ты же понимаешь, я при тебе не могу…

— Хорошо, хорошо, ухожу! Но ты не очень забалтывайся, тебе еще нельзя…

И с этими словами Мария Львовна вышла из комнаты. Ей нравилась Даша и нравилось постоянство внука. Вон сколько лет он все влюблен в свою Лаврю.